Заселение и колонизация

В статье «Открытие архипелага» мы посвятили несколько страниц спорному вопросу о первом обнаружении, или «разведке», этих отдалённых островов. Он всё ещё ждёт надёжного и окончательного решения, особенно в том, что касается времени этого благоприятного события, отважных мореплавателей, которые его совершили, и случайных обстоятельств, которыми оно сопровождалось.

По-видимому, не подлежит сомнению, что после подтверждения достоверности открытия и определения географического положения неожиданно найденных островов прошло совсем немного времени до их деятельного исследования и немедленного заселения, хотя подробности первых плодотворных попыток, предпринятых с этой целью, остаются неизвестными.

Несмотря на густейшие леса, сплошь покрывавшие мадейрскую землю, и невероятную пересечённость её склонов и косогоров, первые поселенцы без промедления приступили к быстрому исследованию побережья и высадились в нескольких наиболее доступных местах. Это было необходимой подготовкой к колонизации, которая должна была начаться сразу же.

Тогда получили свои первые названия многие горные вершины, гребни и утёсы, долины и пропасти, речки, пристани и выступы морского берега; эти названия навсегда вошли в топонимию Мадейры. Так слова Сейшу (Seixo), Оливейра (Oliveira), Гаражау (Garajau), Круш (Cruz), Формоза (Formosa), Сокорридуш (Socorridos), Эшпириту-Санту (Espírito Santo), Жиран (Girão), Вера-Круш (Vera-Cruz) и т. д., и т. д., превратившись в имена собственные, стали обозначать различные объекты и места и спустя пять веков доныне сохраняются неизменными.

При необычайном развитии различных отраслей производства и тех полезных средствах, которыми мы сегодня располагаем в изобилии, нам трудно представить, что означала колонизация неизвестного острова, затерянного в океанских просторах в пятистах милях от материковой Португалии и поддерживавшего связь с метрополией только летом. В старинной рукописи сказано, «что король и инфант дон Генрих получали вести с Мадейры раз в год, летом, поскольку в те первые времена зимой мореплавание не совершалось».

Помимо врождённой доблести своего народа и упорной любви к труду, первые поселенцы могли рассчитывать лишь на превосходную мягкость климата и чрезвычайное плодородие почвы. Подобно другим предшественникам легендарного Робинзона, отрезанные от мира на пустынном и покинутом острове, они совершали настоящие чудеса героизма, расчищая целинные земли, строя свои неуютные жилища и создавая небольшие селения, которые стали называть «заселёнными хозяйствами» (fazendas povoadas).

С началом благоприятной колонизации остров ради управления им разделили на две отдельные области. Их границы определяла линия, проходившая от Понта-да-Оливейра (Оливковый мыс, Ponta da Oliveira) в Канису (Тростник, Caniço) до мыса Триштан (Ponta do Tristão) в Порту-Мониш (Гавань Мониша, Porto Moniz). Всё северное побережье и часть южного составили капитанию Машику, а остальная территория — капитанию Фуншала. Ими управляли соответственно Триштан Ваш Тейшейра (Tristão Vaz) и Жуан Гонсалвеш Зарку (João Gonçalves Zargo), как уже говорилось в статьях «Капитании» и «Донатарии».

Среди соратников и современников последнего из этих капитанов-донатариев известны Гонсалу Айриш Феррейра (Gonçalo Aires Ferreira), Франсишку Карвальял (Francisco Carvalhal), Жуан Лоуренсу (João Lourenço), Руй Пайш (Rui Pais), Жуан Афонсу (João Afonso), Антониу Гагу (António Gago), Лоуренсу Гомиш (Lourenço Gomes), Франсишку Алкофораду (Francisco Alcoforado), Вашку Делгаду (Vasco Delgado), Алвару Афонсу (Álvaro Afonso), Айриш Лорделу (Aires Lordelo), Вашку Эштевиш (Vasco Esteves), Мануэл Афонсу де Санья (Manuel Afonso de Sanha) и Жуан де Праду (João de Prado), имена которых сохранились в старинных хрониках и различных родословных книгах. Все они получили земли в виде сесмарий (sesmaria, королевское пожалование земли поселенцам при условии её обработки), значительную часть которых их наследники и преемники превратили в майораты; тем самым они положили начало древнейшим и знатнейшим мадейрским родам. См. «Сесмарии» и «Майоратные учреждения».

Получив широкие полномочия, предоставленные им «жалованными грамотами», и приняв на себя высшее руководство всеми делами государственного управления, капитаны-донатарии вскоре стали наиболее влиятельными поселенцами зарождавшейся мадейрской колонии. Они приобрели величайший престиж и преобладающее влияние, благодаря чему некоторые из них впоследствии удостоились высоких дворянских титулов и приобрели обширные земельные владения.

Старинные хроники оставили нам крайне мало сведений о первоначальном заселении, особенно о численности, общественном положении, личных качествах и местах происхождения первых колонистов.

Известно лишь в общих чертах, что среди них были люди знатного происхождения, представители простонародья, ремесленники и земледельцы, а также некоторые преступники, отбывавшие наказание в тюрьмах. Гаспар Фрутуозу (Gaspar Frutuoso) сообщает, что Жуан Гонсалвеш Зарку «отказался привозить виновных в преступлениях против веры, в измене или воровстве». Приблизительное число этих людей неизвестно, как неизвестно и соотношение различных общественных слоёв в первых группах поселенцев. Есть основания полагать, что их было немало и вскоре их число стало быстро расти благодаря частому прибытию новых колонистов, а особенно огромного множества мавританских и чернокожих рабов, вскоре составивших значительную массу населения. Этого требовали обширные и тяжёлые работы по расчистке целинных земель, к которым деятельных земледельцев побуждали необычайное плодородие почвы и превосходная мягкость климата.

Однако заселение значительно ускорилось уже после рассматриваемого нами периода, то есть во второй половине XV века. На остров прибывали как поселенцы из материковой Португалии и бесчисленные африканские рабы, так и множество иностранцев из различных европейских стран. Некоторые из них принадлежали к древним родам и искали в этой новой земле обетованной то, чего не могла дать им собственная родина.

Заселение началось в пределах территории, где сегодня расположен город Фуншал, и одновременно в нескольких других местах, считавшихся наиболее подходящими для этой цели: в Машику (Machico), Санта-Круш (Святой Крест, Santa Cruz), Камара-ди-Лобуш (Тюленье логово, Câmara de Lobos), Рибейра-Брава (Бурная река, Ribeira Brava), Понта-ду-Сол (Мыс Солнца, Ponta do Sol), Кальете (Бухточка, Calheta), а также в других местах на южном побережье острова.

Главным препятствием для немедленного и успешного заселения был чрезвычайно густой и исполинский лес, покрывавший всю поверхность земель, которые считались пригодными для первых сельскохозяйственных работ. Сильный пожар, возможно неосмотрительно устроенный, но в то же время неизбежный в силу настоятельных обстоятельств, расчистил обширные пространства, благоприятные для распашки этих больших участков земли, прежде остававшихся неплодородными. Какую площадь охватило разрушительное действие пожара и каковы были его непосредственные последствия, сегодня установить непросто. Особый интерес представляют сведения, которые можно прочесть об этом в «Тоске по родной земле» (Saudades da Terra) и примечаниях к ней, а также на страницах «Элусидариу Мадейренси» (Elucidário Madeirense). См. Пожары.

Вскоре обнаружилось замечательное плодородие мадейрской почвы, но вместе с тем стало очевидно, что наиболее доходные сельскохозяйственные культуры не смогут достичь широкого и прибыльного процветания без сложной и дорогостоящей системы орошения. Тогда появились первые левады (levada, оросительные каналы).

Каждый мадейрец знает эти акведуки, состоящие из длинных узких каналов, проложенных в земле и обычно сооружённых из прочной алвенарии (alvenaria, местное название плотного базальта, используемого как строительный камень). Они несут драгоценную влагу, которая даёт земле питающую её кровь, а растениям — сок и жизнь, благодаря которым те обильно плодоносят.

В статье «Левады» (II-235, 269) мы поместили подробное исследование этого важного вопроса, непосредственно затрагивающего хозяйство архипелага.

Этот упорный труд по освоению земель для сельского хозяйства обычно вознаграждался пожалованиями, которые капитаны-донатарии предоставляли земледельцам согласно указаниям инфанта Генриха Мореплавателя и на основе системы сесмарий, уже применявшейся в континентальной Португалии. Впоследствии условия этих первых пожалований изменили, предоставив более широкие права: было установлено право собственности на улучшения (benfeitorias, постройки и посадки арендатора), а землю разрешили отдавать в вечную аренду (aforar) и даже продавать при соблюдении некоторых условий, не считавшихся особенно обременительными или стеснительными.

Число первых поселенцев, прибывших из континентальной Португалии, было сравнительно велико, но недостаточно для широкого освоения земель. Этому особенно мешали пересечённая местность, густые леса, тяжёлые работы по орошению и другие местные обстоятельства.

Как сказано выше, земля Мадейры была полита потом чернокожих рабов, мавров и мулатов, которые, смешавшись с сежмейру с материка, столь глубоко исказили исконную чистоту расы. В конце XV века на острове насчитывалось около двух тысяч рабов — довольно много по сравнению с европейским населением, составлявшим тогда примерно от пятнадцати до восемнадцати тысяч человек.

Уже упомянутая система сесмарий, обеспечивавшая выгодное распределение земель, способствовала появлению многих «заселённых хозяйств» (fazendas povoadas), где первые поселенцы жили со своими семьями и рабами. Вскоре они стали собственниками этих земель, передав их обработку испольщикам и рабам. Затем земли начали связывать фидеикомиссами, и богатые сежмейру, как и более удачливые испольщики, оставили сельское хозяйство и устремились в густонаселённые центры, стремясь к жизни, свободной от тягот первых поселенцев. Так возник договор колонии (contrato de colonia, мадейрская издольная аренда с разделом урожая), а три четверти пахотных земель острова были превращены в фидеикомиссы и майораты.

Чтобы совершенно точно установить год начала заселения острова, следовало бы определить время его открытия, однако этого до сих пор не удалось выяснить с полной достоверностью. В жалованной грамоте (carta de doação) инфанта Генриха Мореплавателя Ордену Христа, датированной 18 сентября 1460 года и упоминаемой в издании «Некоторые документы Национального архива Торре-ду-Томбу о плаваниях и завоеваниях португальцев» (Alguns documentos do Archivo Nacional da Torre do Tombo acerca das navegações e conquistas dos portuguezes), говорится: «Я начал заселять мой остров Мадейру ныне тридцать пять лет тому назад, равно как и Порту-Санту…» Из этих слов следует, что колонизация началась около 1425 года, то есть через несколько лет после открытия, что согласуется с указаниями различных хронистов.

Первыми священниками, исполнявшими церковные обязанности в различных вскоре основанных часовнях, были францисканские монахи, прибывшие с флотом, который доставил первых поселенцев. По-видимому, это были часовни святой Екатерины (Santa Catarina), святого Павла (São Paulo) и святого Себастьяна (São Sebastião); возможно, богослужения совершались также в скромных временных часовнях, на некоторое время приспособленных для этой цели.

Во многих местах острова возникли так называемые «заселённые хозяйства» (fazendas povoadas), где построили множество часовен с собственными капелланами. Большинство из них впоследствии превратилось в «курации» (curatos, должности куратов с подчинёнными округами) и «капеллании» (capelanias), имевшие статус прихода; позднее они стали центрами официально учреждённых приходов (freguesias). Поэтому сведения древних хроник не позволяют с полной точностью установить даты образования некоторых приходов, организованных в XV и XVI веках, если понимать под ними такие объединения жителей, какой смысл этому понятию придают в наши дни. Термины «капеллания», «курация» и «приход» иногда употребляются без различия для обозначения того, что сегодня мы с полным основанием называем приходом. Так, в этих хрониках утверждается, а в примечаниях к «Тоске по родной земле» (Saudades da Terra) повторяется, что приходы Камара-ди-Лобуш (Тюленье логово, Câmara de Lobos) и Кальета (Бухточка, Calheta) были учреждены в 1430 году, тогда как приход Машику (Machico) — столицы капитании и селения, которое интенсивно заселялось с самого начала колонизации, — был учреждён в 1450 году. Известно, что по масштабам роста и развития Машику соперничал с Фуншалом, хотя лишь в первые годы колонизации.

Около 1430 года в Фуншале учредили первый приход, охватывавший обширную территорию. Его центром стала одна из упомянутых часовен, причём некоторые доводы говорят в пользу небольшой часовни святого Себастьяна. В 1438 году приходский центр перенесли в церковь Санта-Мария (Igreja de Santa Maria), также называвшуюся церковью Нижнего Непорочного Зачатия (Conceição de Baixo). По распоряжению инфанта Генриха Мореплавателя её построили на левом берегу реки Жуан-Гомиш, неподалёку от пляжа; она получила название церкви Богоматери Калау.

В 1508 году новым приходским центром стала так называемая Большая церковь (Igreja Grande), строительство которой продвигалось ещё весьма медленно. Пятьдесят лет спустя, то есть в 1558 году, город Фуншал с окрестностями разделили на два прихода, центрами которых стали соответственно кафедральный собор Фуншала (Sé) и церковь Пресвятой Девы Марии.

К концу середины XV века — периода, о котором мы здесь преимущественно говорим, — в архипелаге уже насчитывалось десять самостоятельных приходов. В них регулярно совершались все богослужения, полагавшиеся независимым приходам, а их центрами служили часовни, наиболее удобно расположенные в этих поселениях.

Следует напомнить, что помимо обязательных богослужений, совершавшихся в приходских центрах, во многих часовнях, как уже говорилось выше, проводились и другие обряды под руководством иных священников. Значительную помощь им оказывали различные члены Францисканского ордена, жившие в скромных, разбросанных по острову монастырях.

К концу этого периода (1425–1450) заселение уже достигло значительного размаха: всего через один или два года, то есть в 1451 или 1452 году, поселение Фуншал возвели в ранг городка (vila) с привилегиями и правами, присущими муниципалитетам. Примерно в то же время такой же статус получили центры капитаний Машику и Порту-Санту (Святая гавань, Porto Santo).

Вместе с тем необходимо признать, что наибольшего размаха заселение Мадейры достигло лишь во второй половине XV и первой половине XVI века, когда непрерывно развивались сельское хозяйство и связанные с ним отрасли: широкое производство сахара и вина, вывоз древесины, орсели (красильного лишайника), вайды и многих других сельскохозяйственных продуктов. Этот прогресс сопровождался значительным ростом поселений; один за другим создавались новые приходы, вскоре городок Фуншал возвели в ранг города, а спустя несколько лет там учредили центр епархии — первой, основанной в наших заморских владениях.

Хотя официальные пожалования капитаний Машику (Machico), Порту-Санту (Святая гавань, Porto Santo) и Фуншала Триштану Вашу (Tristão Vaz), Бартоломеу Перестрелу и Жуану Гонсалвишу Зарку (João Gonçalves Zarco) относятся соответственно к 1440, 1446 и 1450 годам, несомненно, что эти три первых капитана-донатария (capitão-donatário) с самого начала заселения Мадейрского архипелага, около 1425 года, получили право непосредственно исполнять свои должностные обязанности и пользоваться своими привилегиями.

Утверждают, что тогда инфант Генрих Мореплаватель, которому монарх пожаловал эти острова и который был также великим магистром ордена Христа (Ordem de Cristo), коему они «принадлежали в духовном отношении», дал донатариям (donatário) необходимые инструкции. Они должны были регулировать различные службы государственного управления, определять круг их полномочий и, возможно, устанавливать права, которыми те могли пользоваться при отправлении правосудия. Если эти инструкции действительно существовали, как предполагает Гашпар Фрутуозу (Gaspar Frutuoso) и как склонны полагать мы, они не сохранились ни в одном известном документе; возможно также, что сведения о них были утрачены после принятия других положений по тому же вопросу.

Однако известно, что полномочия донатариев во всех областях управления стали поистине неограниченными. Это подтверждают не только многочисленные факты, но и сами жалованные грамоты, где прямо сказано, что он (капитан-донатарий) «да имеет на всей этой вышеупомянутой земле от меня и от моего имени юрисдикцию по гражданским и уголовным делам, за исключением смертной казни или отсечения конечности». Таким образом, помимо применения «высшей меры наказания» и «отсечения конечности», оставленных за королевской властью, полномочия капитанов-донатариев распространялись на все государственные службы, в том числе на сбор различных податей и налогов, раздачу невозделанных земель, назначение на различные государственные должности и т. д.

В наиболее значительных населённых пунктах капитаны-донатарии имели своих представителей, ведавших общественными делами: ими были аудиторы и алькайды, отвечавшие прежде всего за административные службы и сбор различных податей и налогов. Подобно своим начальникам, от которых в первые годы заселения они получали назначения, эти должностные лица нередко злоупотребляли предоставленными им полномочиями и порой служили слепыми орудиями произвола тех же капитанов-донатариев.

Известно, что лишь с 1834 года, когда установилась конституционная форма правления, Мадейра стала полностью управляться по тем же законам, которые действовали на континентальной территории Португалии. До того времени Прилегающие острова (Ilhas Adjacentes) считались заморскими провинциями, а их государственное управление в целом регулировалось особыми законами, которые зачастую существенно отличались от законов, действовавших в метрополии.

Неудивительно, что в начале заселения это расхождение было ещё более заметным ввиду возникших тогда непредвиденных и чрезвычайных обстоятельств, даже если не принимать во внимание произвол и злоупотребления капитанов-донатариев и их представителей в различных населённых пунктах, о чём мы уже упоминали выше.

Веские основания позволяют предположить, что инфант Генрих Мореплаватель дал первым трём донатариям необходимые указания, поручая им руководство первоначальной колонизацией. Историк островов особо упоминает регламент (regimento), определявший разделение острова на две капитании и предоставление пахотных земель по системе сесмарий (sesmaria, королевское пожалование земли поселенцам при условии её обработки). Это древнейшие известные нам правительственные распоряжения.

При распределении земельных участков применялась уже известная система сесмарий (см. Гама Барруш (Gama Barros), т. III, с. 699 и сл.), хотя, возможно, с изменениями, продиктованными местными условиями. Сежмейру (sesmeiro, владелец земельного надела — sesmaria), который в течение пяти лет не обеспечивал надлежащего использования земли, утрачивал право на неё. Впоследствии эти положения изменили, предоставив земледельцам более широкие права: право собственности на «улучшения», возможность отдавать эти земли в вечную аренду и даже продавать их при соблюдении определённых условий, которые тогда не считались обременительными или стеснительными, как мы уже говорили в предыдущей статье.

Нам неизвестна точная дата составления и предоставления «Регламента» и указаний, о которых шла речь, однако они должны предшествовать королевским грамотам португальского короля Дуарте от 26 сентября 1433 года. Этими грамотами архипелаг был пожалован инфанту Генриху Мореплавателю, а духовная юрисдикция — ордену Христа (Ordem de Cristo), великим магистром которого был тот же инфант. Мы полагаем, что упомянутые королевские грамоты представляли собой полное подтверждение пожалований, сделанных ранее, возможно Жуаном I (D. João I), причём инфант владел всей сеньорией этих островов с самого начала их заселения.

В грамотах о пожаловании трёх капитаний первым донатариям инфант упоминает жалованную грамоту (foral), однако мы не знаем, была ли она отдельным документом или же частью указаний, о которых говорилось выше. Тем не менее несомненно, что она существовала: в жалованной грамоте, дарованной в 1515 году королём Мануэлом I (D. Manuel) муниципалитетам Фуншала, Понта-ду-Сол (Мыс Солнца, Ponta do Sol) и Кальеты (Бухточка, Calheta), прямо упоминается жалованная грамота инфанта Генриха Мореплавателя, как можно видеть на странице 494 примечаний к «Тоске по родной земле» (Saudades da Terra). В другом месте мы подробнее говорим об упомянутых документах и о роли инфанта в великом деле первоначальной колонизации этого архипелага; туда мы и направляем внимание терпеливого читателя.

После «Регламента» и «Жалованной грамоты», дарованных инфантом и датировка которых неизвестна, а также королевских указов Дуарте 1433 года, подтверждённых Афонсу V (D. Afonso V), древнейшими известными документами правительственного характера, относящимися к первоначальному государственному управлению архипелагом, являются грамоты Генриха Мореплавателя о пожаловании капитаний первым донатариям, датированные 1440, 1446 и 1450 годами. Они содержат сведения о важных правовых положениях, подлежавших соблюдению, а также перечисляют значительные привилегии этих донатариев и различные сборы и налоги, которые те имели право взимать.

В архиве Муниципальной палаты Фуншала (Câmara do Funchal) зарегистрировано несколько «глав», изданных инфантом Генрихом Мореплавателем и магистерством ордена Христа и датированных 1450 годом и последующими годами, то есть уже временем завершения периода, рассматриваемого в этих статьях. Они касаются назначения алькайдов, сбора налогов и других административных мер, подробное перечисление которых увело бы нас слишком далеко.

Однако именно во второй половине XV и первой половине XVI века было «обнародовано» множество королевских указов по различным вопросам управления. Сейчас мы их не упоминаем, поскольку они относятся к периоду, не входящему в хронологические рамки кратко изложенных выше событий.

В связи с этой темой мы опубликовали в июльских и августовских выпусках газеты «У Жорнал» (Газета, O Jornal) за 1943 год серию статей под общим заглавием «Начало заселения Мадейры — 1425–1450» (Comêço do Povoamento Madeirense – 1425-1450). Выше приведены лишь отдельные отрывки из них, поскольку полностью воспроизвести эти статьи на данных страницах невозможно.