Приют принцессы Марии Амелии

В статье, посвящённой императрице Амелии Лейхтенбергской (см. эту статью), мы уже говорили, что вдова Педру IV прибыла на Мадейру 28 августа 1852 года вместе со своей дочерью, принцессой Марией Амелией Бразильской. Принцесса скончалась в этом городе 4 февраля следующего года. Два месяца спустя, 6 мая 1853 года, императрица покинула остров, сопровождая останки безвременно умершей и глубоко оплакиваемой принцессы.

Однако перед отъездом с Мадейры, 13 апреля 1853 года, она направила королеве Марии II письмо, в котором содержался следующий отрывок: «Желая оставить на этом острове на благо неимущих, поражённых жестокой болезнью, от которой скончалась принцесса Мария Амелия, Моя Горячо Любимая и Оплакиваемая Дочь, какое-либо напоминание о Нашем Пребывании на Мадейре, которое сохранило бы память о знаках внимания, оказанных Нам Обеим её добрыми жителями, Я решила учредить в Фуншале, пока лишь в качестве опыта, чтобы позднее, сообразуясь с накопленным опытом, придать ему форму благотворительного учреждения, приют (hospício), или дом милосердия, где могли бы принять и лечить двадцать четыре бедняка, больных туберкулёзом лёгких, под руководством особой комиссии». На это письмо королева Португалии ответила другим письмом, из которого взяты следующие слова: «Замысел учреждения, столь достойным Вашего Императорского Величества образом выражающий вдохновившую его просвещённую добродетель, не мог не вызвать моего сочувствия и не заслужить моего полного одобрения. Я рада заверить Ваше Императорское Величество, что приложу все усилия, чтобы оказать Вам всё зависящее от меня содействие и помощь для осуществления великодушного намерения Вашего Императорского Величества».

Желая без промедления осуществить свой благороднейший замысел, императрица арендовала на улице Каштаньейру (улица Каштана, Rua do Castanheiro) здание, принадлежавшее владельцу майората (morgado) Антониу Каэтану Монишу де Арагану (António Caetano Moniz de Aragão), и распорядилась временно разместить там приют. Он открылся 10 июля 1853 года. Перед отъездом с Мадейры прославленная основательница осмотрела все помещения и службы новой больницы и тогда же дала необходимые правила и инструкции для её надлежащей работы. Клиническим директором назначили выдающегося мадейрца и авторитетного врача доктора Антониу да Луша Питу (António da Luz Pita). Управление учреждением было поручено комиссии, в которую вошли каноник доктор Антониу Жоакин Гонсалвиш де Андради (António Joaquim Gonçalves de Andrade), дон Жоржи да Камара Леми (D. Jorge da Câmara Leme), Жозе Фелпс (José Phelps), Жоакин Педру де Каштелбранку (Joaquim Pedro de Castelbranco) и Жасинту де Фрейташ Ломелину (Jacinto de Freitas Lomelino). Поскольку каноник Андради сопровождал императрицу в качестве её капеллана, а дон Жоржи да Камара Леми попросил освободить его от обязанностей члена этой комиссии, вместо них были предложены Антониу Гонсалвиш де Алмейда (António Gonçalves de Almeida) и Диогу Гильерми Селби (Diogo Guilherme Selby).

При основании новой больницы особенно значительные услуги оказали каноник Гонсалвиш де Андради и доктор Луш Пита. Впоследствии, став врачом учреждения, Луш Пита посвятил ему необычайно плодотворную деятельность и непревзойдённое усердие. Красноречивым свидетельством тому служит написанный им отчёт о работе приюта и проведённых им клинических наблюдениях в первый год после его открытия. Здесь следует особо отметить самоотверженную службу первой заведующей, доны Амалии Кандиды Тейшейры (D. Amália Cândida Teixeira), особенно в бедственный период, когда в городе свирепствовала холера. За это императрица преподнесла ей великолепные золотые часы в память о непомерном труде во время страшной эпидемии. Этот изнурительный труд до крайности подорвал её силы, и 23 января 1867 года она скончалась в приюте.

Императрица хотела более долговечным образом увековечить на этом острове память о горячо любимой дочери и в то же время полнее выразить своё милосердие к несчастным, поражённым страшной лёгочной чахоткой. Так у неё зародилась и окрепла мысль построить здание, которое своим местоположением, размерами, приятным окружением и всеми необходимыми удобствами полностью отвечало бы задуманной цели; вскоре эта мысль счастливо и красноречиво воплотилась в жизнь.

Закон (carta de lei) от 19 июля 1853 года разрешил учредить приют с предусмотренными в нём правами и привилегиями. Для этого дозволялось приобретать имущество без каких-либо разрешений или официального утверждения; управление приютом подчинялось лишь его основательнице или её наследникам и не зависело от надзора каких-либо государственных учреждений или должностных лиц. Доктор Антониу да Луш Пита (António da Luz Pita), действуя как представитель (procurador) императрицы, приобрёл земли, источники воды и улучшения (benfeitorias, постройки и стены, возведённые арендатором), предназначенные для строительства новой больницы.

4 февраля 1856 года состоялась закладка краеугольного, или первого, камня величественного здания. Церемония, которую возглавил епархиальный епископ Мануэл Мартинш Мансу (D. Manuel Martins Manso), отличалась впечатляющей торжественностью; на ней присутствовали все наиболее видные жители Фуншала и огромная толпа народа. Место строительства и прилегающие земли были заранее подготовлены, и там уже провели значительные работы в соответствии с их будущим назначением. Проекты и чертежи здания составил английский архитектор Э. Б. Лэмб (E. B. Lamb). Существенные изменения в них внёс выдающийся мадейрский инженер и архитектор Жуан де Фигейроа де Фрейташ и Албукерки (João de Figueiroa de Freitas e Albuquerque), под руководством которого возвели всё здание и который оказал строительству самые ценные услуги.

Из-за непреодолимых трудностей строительство шло не так быстро, как желала августейшая основательница, и было объявлено завершённым лишь через шесть лет после начала. Мы зашли бы слишком далеко, если бы стали подробно описывать роскошное здание и его многочисленные помещения. В нём нет ни особых архитектурных изысков, ни строгих черт ясно выраженного стиля; своими размерами оно также не напоминает обширный и величественный дворец. И всё же это изящное, внушительное и величественное сооружение, хотя его линии и строги. Этому впечатлению во многом способствует чёрный базальт дверей, окон, угловых камней, карнизов и украшений, резко выделяющийся на безупречной белизне стен. Это большое и красивое здание в полном смысле этих слов, нисколько не умаляющее общественного положения его прославленной и добродетельной основательницы.

Среди помещений приюта выделяется небольшая, но чрезвычайно изящная часовня со сдержанным и вместе с тем тонким убранством. Над алтарём находится прекрасный образ Скорбящей Богоматери (Nossa Senhora das Dores), подаренный несчастным принцем Фердинандом Максимилианом (Fernando Maximiliano), впоследствии императором Мексики.

Было бы интересно узнать, во сколько обошлись покупка земель, строительство здания, различное оборудование и мебель, однако нам неизвестно, существуют ли на этот счёт достоверные сведения или же императрица намеренно скрыла, насколько далеко простиралась щедрость её сердца.

Прославленная основательница поручила управление приютом и лечение больных религиозной конгрегации сестёр милосердия (Irmãs de Caridade), основанной святым Викентием де Полем и имевшей свою главную обитель в Париже. Капелланом учреждения должен был стать священник Конгрегации миссии (Congregação da Missão), также основанной этим воплощением христианского милосердия. Первый капеллан, Карлуш Франсишку Бертран (Carlos Francisco Bertrand), и первые сёстры милосердия прибыли на Мадейру в начале 1862 года. 4 февраля того же года, через девять лет после смерти принцессы, в приют приняли первых двенадцать больных, и новая больница начала работу.

В глубине просторного вестибюля, между двумя маршами лестницы, находится плита из чёрного мрамора со следующей надписью, кратко излагающей историю этого благотворительного учреждения: «Приют принцессы доны Марии Амелии (Hospício da Princesa D. Maria Amélia), дочери Педру I, императора Бразилии и короля Португалии — Педру IV — и герцога Брагансы, и доны Амелии, императрицы Бразилии и герцогини Брагансы. Она прибыла на этот остров 20 августа 1852 года. Скончалась 4 февраля 1853 года в возрасте 21 года, 2 месяцев и трёх дней. В память о столь любимой и оплакиваемой дочери её скорбящая мать воздвигла это здание для лечения бедняков, страдающих болезнями груди. Первый камень был заложен 4 февраля 1856 года, а строительство завершено в 1859 году. Первые больные поступили 4 февраля 1862 года».

Приют проработал лишь несколько месяцев и закрылся в середине июля 1862 года. Португальское правительство приказало сёстрам милосердия покинуть нашу страну, и 9 июня того же года они отправились во Францию на французском военном фрегате «Аренок», специально прибывшем за ними к устью Тежу. Для Мадейры сделали исключение, однако генеральный настоятель конгрегации месье Этьен распорядился, чтобы сёстры милосердия оставили руководство приютом принцессы Марии Амелии и без промедления вернулись на родину. Они покинули Фуншал 2 августа 1862 года. Тогда императрица распорядилась временно, впредь до нового решения, закрыть основанное ею учреждение.

Лишь девять лет спустя, в ноябре 1871 года, приют вновь открыл двери и во второй раз принял первых больных. Вернулись сёстры милосердия, которые, как и прежде, взяли на себя руководство административной и медицинской работой.

Немногим более чем через год после открытия приюта, 26 января 1873 года, скончалась императрица дона Амелия — прославленная и великодушная основательница этой образцовой больницы, святой и дорогой памяти которой столь многим обязаны бедняки нашей земли. Ей так и не довелось посетить своё грандиозное детище, которое она так стремилась увидеть собственными глазами. Она также не успела окончательно обеспечить его дальнейшее существование, поручив своей сестре Жозефине, королеве Швеции, заложить прочные основы вечного существования памятника, посвящённого памяти её дочери, принцессы доны Марии Амелии.

В завещании императрицы сказано: «Зная, как привязана ко мне моя сестра Жозефина и как хорошо наши сердца всегда понимали друг друга, я настоятельно поручаю ей обеспечить постоянное существование небольшой больницы для страдающих лёгочными заболеваниями — „Приюта принцессы доны Марии Амелии“, который я велела построить в Фуншале, на острове Мадейра, чтобы увековечить там память моей дорогой дочери; и если я умру прежде, чем учреждение этого фонда будет завершено, пусть всё будет сделано согласно моим намерениям. Баронесса Каролина де Штенгель, моя фрейлина, сеньор Пшемыслав Шперлинг, мой секретарь, и добрый и столь преданный доктор Баррал смогут сообщить моей сестре все сведения, которые она пожелает получить по этому вопросу; им известны мои планы относительно вклада на содержание и управления названной больницей, а доктор Баррал, благодаря своим специальным познаниям, сможет дать весьма полезный совет».

После этого королева Жозефина стала заботливой покровительницей дела, начатого её сестрой, и именно она по-настоящему обеспечила его будущее, увеличив фонды и придав учреждению более прочную организацию. 5 июня 1876 года, за несколько дней до смерти, она распорядилась в завещании, каким образом придать этому делу устойчивость, и повелела официально и окончательно закрепить публичным актом за приютом принцессы доны Марии Амелии статус вечного фонда. Её сын, король Швеции Оскар II, в 1877 году осуществил замысел королевы. Тогда составили несколько документов, обеспечивших существование приюта и установивших порядок его работы. Этому в значительной мере способствовал своим разумным и деятельным сотрудничеством Пшемыслав Шперлинг, бывший секретарь императрицы доны Амелии.

Руководство и управление приютом организованы интересным и продуманным образом. В 1877 году король Оскар II назначил совет из трёх членов, каждый из которых, в свою очередь, назначил себе заместителя. В случае отсутствия или смерти действительного члена его место занимает заместитель, который сразу же назначает собственного преемника. Если отсутствуют все члены совета, представитель королевы Жозефины назначает одного члена, настоятельница сестёр милосердия — другого, а эти двое назначают третьего. Действительными членами административного совета были виконт де Алжезур, служивший камергером императрицы, падре Эмилиу Эужениу Миэл, советник (conselheiro, почётный титул члена королевского совета) Аугушту Мария Кинтела Эмауш, Бернардину де Барруш Гомиш, Жозе Франку де Соуза, доктор Луиш Филипи де Абреу, Витор Булар, маркиз де Помбал, граф де Оэйраш, Жозе Кинтела, Дезире Коле, Алфреду Фрагиш, доктор Лину Нету и другие. Совет заседает в Лиссабоне и обязан ежегодно направлять представителю королевы Жозефины, королю Португалии, императору Бразилии и настоятельнице конгрегации сестёр милосердия отчёт о своей работе и финансовом положении учреждения; многие из этих отчётов были напечатаны. В 1877 году его фонды состояли из французских государственных долговых бумаг на сумму в один миллион франков; позднее, по указанию короля Оскара II, их обменяли на акции шведской железнодорожной компании. Эти фонды постоянно, хотя и медленно, росли, поскольку увеличение расходов не позволяло им расти быстрее. К концу 1914 года их стоимость достигла 261 055,98 эскудо. Члены административного совета всегда проявляли величайшее усердие и полное бескорыстие в управлении делами этого учреждения, благодаря чему заслужили симпатии мадейрцев, которым эта больница исключительно предназначена и приносит пользу.

По договору, заключённому в Париже 20 мая 1877 года между административным советом и настоятельницей сестёр милосердия во исполнение воли основательницы и королевы Жозефины, сёстрам передали руководство внутренним управлением приюта, медицинским обслуживанием и т. д.; о том, как они ведут эту работу, сёстры отчитываются перед тем же советом.

Богослужения в больнице были поручены священникам Конгрегации миссии (Congregação da Missão); там постоянно находился по меньшей мере один священнослужитель, исполнявший обязанности капеллана. Со времени основания эту должность занимали падре Карлуш Франсишку Бертран (Carlos Francisco Bertrand) — в 1862 году; Франсишку Фужре (Francisco Fougeray) — в 1862 году; Жуан Батишта Пемартен (João Batista Pémartin) — в 1871 году; Эрнст Шмиц (Ernst Schmitz) — в 1874 году; Алберту Досет (Alberto Docet) — в 1875 году; Жоржи Луиш Монтейру (Jorge Luís Monteiro) — в 1875 году; Эрнст Шмиц — в 1878 году; Педру Варет (Pedro Varet) — в 1881 году; Леан Шавиер Прево (Leão Xavier Prévot) — в 1892 году; Педру Пинту Лейтан (Pedro Pinto Leitão) — в 1895 году; Жозе Мария Гарсия (José Maria Garcia) — в 1897 году; Витор Мария Булар (Vítor Maria Boulard) — в 1898 году; Фернанду Алиот (Fernando Aliot) — в 1900 году; Себаштиан Мендиш (Sebastião Mendes) — в 1908 году; Жозе Мария Гарсия — в 1909 году; Энрики Янсен (Henrique Jansen) — в 1920 году.

Руководство различными клиническими службами Приюта почти всегда поручалось одному врачу, однако некоторое, хотя и непродолжительное, время ими ведали двое: один был главным врачом, а другой служил его помощником. Первым, кто исполнял там врачебные обязанности, был выдающийся врач Антониу да Луш Пита (António da Luz Pita). Затем эту должность недолго занимал доктор Педру Жулиу Виейра (Pedro Júlio Vieira), а после него на протяжении нескольких десятилетий — доктор Сезар Аугушту Моуран Пита (César Augusto Mourão Pita). После смерти последнего в 1907 году был назначен доктор Жуан Франсишку де Алмада (João Francisco de Almada), который и является нынешним врачом. Помимо отчёта доктора Луша Питы, нам известно, что доктор Моуран Пита напечатал несколько отчётов о работе клинических служб больницы, однако нам они не знакомы. Ежегодно работающий врач направляет административному совету подробный отчёт о движении пациентов и проведённой в больнице клинической работе.

Мало кто из выдающихся и знатных людей, побывавших на Мадейре, не посетил этот благотворительный приют. Книги посетителей полны имён людей из всех слоёв общества — от королей и принцев, учёных и выдающихся деятелей науки и литературы до безвестных моряков с кораблей, заходивших в Фуншал. Король Карлуш I (D. Carlos) и королева Амелия (D. Amélia de Orleães), король Швеции Оскар (Óscar da Suécia), а также несколько принцев и принцесс оставили там свои имена. Среди учёных особенно выделяется доктор Сижисмон Жаку (Jaccoud) — выдающийся врач и специалист по лёгочным заболеваниям, который в нескольких строках дал этому учреждению самую высокую оценку.

В приёмной находятся два великолепных полотна с изображениями императрицы Амелии (imperatriz D. Amélia) и её дочери, принцессы Марии Амелии (princesa D. Maria Amélia). Посетив здание, король Оскар заметил, что там нет портрета его матери, королевы Жозефины (rainha Josefina), и впоследствии распорядился поместить его там, что было лишь актом полной справедливости.

В настоящее время там находятся двадцать четыре пациента. Административный совет намерен увеличить их число, чему до сих пор препятствовал ужасный кризис, вызванный войной. (1921).

Императрица задумала, как было записано в одном из оставленных ею распоряжений, создать в окрестностях Приюта сиротский дом с примыкающими к нему школами для бедных детей. Настоятельница этого учреждения, мадам Роллан (Rolland), смогла в мае 1878 года воплотить благородный замысел основательницы, предварительно построив здание, которое позднее расширили; тогда в сиротский дом приняли двенадцать детей. Их число значительно увеличилось и достигло многих десятков, однако политические события в нашей стране привели к почти полному исчезновению этого начинания — одного из самых замечательных и полезных среди тех, которые здесь, у нас, были вдохновлены духом милосердия. Работа сиротского дома никак не сказывалась на хозяйстве Приюта, поскольку он содержался исключительно благодаря щедрости многих людей, как португальцев, так и иностранцев. Они видели в нём подлинный инструмент нравственного возрождения общества и надёжное убежище для множества несчастных детей, которых сиротство обрекло на нищету, а многих толкнуло на путь погибели.

Чрезмерный объём этой статьи вынуждает нас опустить другие обстоятельства и подробности, которые, возможно, могли бы оказаться полезными для истории этого поистине образцового учреждения, обладанием которым по праву гордится наша земля.