Виейра, Жуан Фернандиш

К статье об этом выдающемся уроженце Мадейры, помещённой на странице 18 тома II, мы хотим добавить ещё несколько сведений, которые помогут полнее раскрыть его личность. Особое внимание читателей мы обращаем на ценное и исчерпывающее историческое исследование академика Родригу де Лимы Фелнера (Rodrigo de Lima Felner) «Настоящее имя португальца Жуана Фернандиша Виейры» (Nome verdadeiro do portuguez João Fernandes Vieira), опубликованное в 1873 году, а также на превосходную работу подполковника Алберту Артура Сарменту (Alberto Artur Sarmento) «Происхождение, место рождения и перемена имени Жуана Фернандиша Виейры» (Ascendência, naturalidade e mudança de nome de João Fernandes Vieira), вышедшую в печати в 1911 году. Опираясь на эти материалы и другие исследования, бразильский писатель доктор Мариу де Мелу (Mário de Melo) опубликовал превосходную статью, перепечатанную в прессе Фуншала; из неё мы приведём несколько отрывков, непосредственно относящихся к нашей теме:

“

«Португалец Жуан Фернандиш Виейра (João Fernandes Vieira), приехавший в Бразилию совсем молодым, сыграл ведущую роль в освобождении Пернамбуку (Pernambuco). У него были слепые панегиристы, есть у него и ниспровергатели. Последние не ограничились указанием на его ошибки, некоторые из которых подробно подтверждены документами, или на его якобы чрезмерное честолюбие. Достаточно, однако, заметить, что, за исключением учёных, привезённых Иоганном Морицем Нассау-Зигенским (Maurício de Nassau), и немногих других, всякий европеец, прибывавший в Бразилию, ставил себе целью накопить богатство.

Перейра да Кошта (Pereira da Costa) и Алберту Ламегу (Alberto Lamego) с избытком собрали документы против уроженца Мадейры. Стремясь умалить его значение, они прежде всего усомнились в его законном происхождении. Его представляли то незаконным сыном знатного мадейрца и гетеры, то сыном преступника и мулатки. Вириату Коррейя (Viriato Correia) и Паулу Сетубал (Paulo Setúbal) взялись распространять эту клевету в научно-популярных книгах.

Когда сначала один, а несколько лет спустя другой распространили эту версию, я выступил с опровержением, опираясь на написанное Аделину де Луной Фрейри (Adelino de Luna Freire). Однако из-за скудости документов мой протест не мог быть решительным: свидетельство о крещении человека, которому жители Пернамбуку обязаны всем, было найдено лишь недавно.

Я знал, что Жуан Фернандиш Виейра был сыном Франсишку д’Орнелаша (Francisco d’Ornelas) и переменил имя, отправившись в Бразилию, но, согласно моим записям, женой Франсишку д’Орнелаша была Тереза Мафра (Teresa Mafra). Поэтому на памяти освободителя лежало пятно незаконнорождённого, а Антония Мендиш (Antónia Mendes) вполне могла оказаться той самой гетерой, о которой писали клеветники, либо женщиной, чьё настоящее имя скрывалось под прозвищем «Бенфейтинья» (Benfeitinha). Не теряя времени, я написал сеньору Алберту Сарменту, прося сообщить мне имя настоящей жены Франсишку д’Орнелаша.

В ответ он прислал мне интересную монографию под названием «Происхождение, место рождения и перемена имени Жуана Фернандиша Виейры» (Ascendencia, naturalidade & mudança de nome de João Fernandes Vieira), опубликованную в 1911 году, то есть до появления свидетельства о крещении, найденного в приходе (freguesia) Носа-Сеньора-ду-Фаял (Богоматерь Фаяла, Nossa Senhora do Faial) на острове Мадейра.

Будучи юношей, Франсишку де Орнелаш бежал в Бразилию и там принял имя Жуан Фернандиш Виейра. Он стал очень богат и благодаря своему состоянию и доблести освободил Пернамбуку от власти голландцев, вернув его португальской короне. За эти и многие другие заслуги он стал дворянином королевского дома (fidalgo da Casa Real) и членом его Военного совета, главным алькайдом городка Пиньел, командором командорств ордена Христа Сан-Педру-ди-Торрадаш (São Pedro de Torradas) и Санта-Эужения-д’Аула (Santa Eugénia d’Aula), смотрителем укреплений Пернамбуку и всех прочих укреплений государства Бразилия к северу и пр., провозвестником свободы и восстановления Пернамбуку.

Таким образом, личность Жуана Фернандиша Виейры установлена. Ему не приходилось стыдиться своего происхождения. Он был фидалгу (fidalgo, дворянин низшего ранга) и по отцовской, и по материнской крови. Рассыпается легенда о его позорной незаконнорождённости и смешанном происхождении. Законный сын, белый, незапятнанный и чистый. Но если это так, почему он эмигрировал и переменил имя? Он уехал из-за своего авантюрного характера, а также из-за нищеты, которая вместе с эпидемией опустошала остров Мадейра. Тогда действовал правовой режим майората (morgadio). Только первенцы имели право на наследство и доходы и были обязаны вместе с фамильным именем сохранять фидеикомисс. «Братья, голодные, негодующие на судьбу, но всё ещё ослеплённые тщеславием своего имени, соглашались трудиться лишь на чужбине».

Франсишку де Орнелаш, второй сын после Мануэла де Орнелаша, рано понял, что всё отцовское состояние достанется тому. Он слышал фантастические рассказы о богатствах Бразилии, куда на каждом корабле прибывали колонисты. Совсем юным он бежал из отчего дома, присоединился к группе эмигрантов и вместе с ними отправился в плавание, чтобы трудом попытать счастья. Первой должностью, которую он получил в Пернамбуку, была должность слуги. Для родовой гордости семейства де Орнелаш (de Ornelas) это было слишком унизительно. Он переменил имя. При этом фамилию Фернандиш он взял у своего прадеда Антониу Фернандиша из Коваш на Фаяле, а фамилию Виейра — у своего третьего предка по отцовской линии Педру Виейры (Pedro Vieira), крупного владельца майората (morgado) на реке Машику, на острове Мадейра. Он присоединил их к имени Жуан, также принадлежавшему его второму деду по материнской линии Жуану Мендишу (João Mendes). Так он создал полное имя Жуан Фернандиш Виейра, под которым приобрёл известность в Бразилии и вошёл в Историю, — имя, более прославленное его деяниями, чем то, которое дали ему родители у купели».

Всё приведённое выше полностью подтверждается выпиской из свидетельства о крещении, обнаруженного выдающимся генеалогом, каноником Фернанду де Менезишем Вашем (Fernando de Meneses Vaz), и помещённого на странице 19 тома II настоящего труда. См. Памятники (II-393).